Ссылки:
Ваш индивидуальный гороскоп, гадания, народная медицина, толкование снов, значение имени, курсы психологии

СЧЕТЧИКИ:

Яндекс цитирования
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru




Форум
Добро пожаловать, Гость
Пожалуйста Вход или Регистрация.
Забыли пароль?
Информация от Ланы Вачовски - создательницы фильма "Матрица" Просматривают 1: [гостей - 1]
Вниз Ответить Избранное: 0

Сообщения темы: Информация от Ланы Вачовски - создательницы фильма "Матрица"

#3373
Татьяна (Администратор)
Администрация
Администратор
Постов: 1223
graph
Пользователь в оффлайне Кликните здесь, чтобы посмотреть профиль этого пользователя
Информация от Ланы Вачовски - создательницы фильма "Матрица" 16.12.2013 02:22  Репутация: 24  


target="_blank">http://www.youtube.com/watch?feature=player_embedded&v=crHHycz7T_c


Для тех, кто не владеет английским, ниже представляю русский перевод этого ролика.

20 октября Лана Вачовски присутствовала на торжественном банкете фонда Human Rights Campaign. Его ежегодно устраивают в Сан-Франциско в честь тех, кто внёс наиболее заметный вклад в защиту прав ЛГБТ в 2012 году. Вачовски присудили премию «Раскрытие» (Visibility Award). Ранее она публично подтвердила, что является транссексуалкой.

Ох, я же никогда не произносила речей!.. Хорошо, я понимаю, вы пришли меня поддержать. Спасибо, я люблю вас. Сижу я однажды в парикмахерской. Да, мой стилист - гей, если что. Я говорю ему: "HRC
собирается вручить мне награду". Он спрашивает, за какие заслуги? Ну, наверное, за то, что я решилась быть собой. Мастер оглядел меня и сказал: "Да, из тебя вышла отличная ты". И я ему в тон отвечаю: "Другая бы так не смогла!". А он, зараза такая, продолжает: "И слава Богу, нам одной тебя хватает"

Я хожу делать причёски к этому отличному парню вот уже шесть лет. Он знает всё про
мою семью. Он знает, как близки мы были с бабушкой. Он в курсе, как я познакомилась
с любовью всей моей жизни - он при желании не мог бы этого забыть, потому что причёсывал нас на свадьбу, а потом я хвасталась ему отвязными фотографиями из Микен, где мы проводили медовый месяц. Но он понятия не имеет, что я с братом сняла "Матрицу". В общем, он знает, кто я такая, но не знает, чем я занимаюсь. Недавно я ужинала в большой компании - там были друзья, приятели и незнакомые мне люди.

Кто-то всё время подходил здороваться, изнывая от желания побеседовать с "голливудским режиссёром". Но по большей части, им не было дела до меня самой: они спрашивали про Тома Хэнкса, Киану Ривза и Холли Берри. Называли меня в мужском роде, спрашивали, как поживают "братья Вачовски". Если обращались непосредственно ко мне, то запинались на половине имени и тянули "Ла-ааа", пытаясь хоть как-то связать меня с прошлым. Им была интересна только моя работа.

Но не следует забывать, что каждый из нас, любой человек на Земле является результатом взаимодействия внешнего и внутреннего. Я поняла, насколько важно, чтобы это взаимодействие шло без запинки, когда разговаривала с Энди и Томом Тыквером, нашим прекрасным другом, с которым мы сняли нашу последнюю картину, "Облачный атлас". Да, вы все очень добры, бегите за билетами!.. Мы сидели в переполненном берлинском клубе, потягивали пиво и думали - может, нам записать предисловие к фильму? Том Хэнкс мог бы помочь, но он был занят. Надо было самим этим заниматься.

Энди и я не контактировали с прессой и не посещали премьер вот уже 12 лет. Люди ошибочно решили, что я стала затворницей из-за транзишна. Ничего подобного! В 1999 году, после выхода "Матрицы", мы с братом столкнулись с повышенным вниманием к себе. Мы по достоинству оценили прелесть неизвестности. Её, как и невинность, теряешь только один раз. Анонимность позволяет тебе спокойно жить, ходить по улицам, посещать любимые кинотеатры, рестораны, магазины, путешествовать без того, чтобы тебя узнавали. Мы как-то не хотели расставаться с такой привилегией. Мы сказали Warner Bros., что не будем общаться с журналистами. Нам ответили: "Это невозможно и не обсуждается! Режиссёры должны участвовать в рекламных кампаниях и пресс-турах". Мы возразили: "Ну, раз стоит такой выбор не делать фильмов или не бывать на публике, мы больше не снимаем". Тогда начальство пошло на попятную.

Вот как раз это решение мы и обсуждали три месяца назад. Мы понимали, что ажиотажа не избежать. Во-первых, это наш первый выход в свет за долгое время. Во-вторых, я впервые буду комментировать свой транзишн публично. Больше десяти лет назад я открылась семье, но мне до сих пор непросто говорить о таких вещах. Здесь надо быть очень осторожной. Я разговаривала и со своим врачом, и с родными - мы все прекрасно понимали, что рано или поздно надо будет выходить из подполья. Ведь моё выступление могло оказаться важным не только для меня. Каминг-аут был неизбежен, но я не хотела его парадно обставлять. Меня приводят в ужас ток-шоу, все эти "разговоры по душам", когда героине положено рыдать, а ведущей - сочувствовать, подчёркивая всю глубину случившейся трагедии. Я не нуждалась в принятии сквозь слёзы - это только подчёркивает, что общество не готово признать трансгендеров, точно так же, как раньше оно отталкивало людей другой расы или сексуальных предпочтений.

Да, мы втроём об этом говорили. Я люблю поговорить, если вы не заметили. Не пугайтесь, через час будет перерыв. Собственно, мы сняли фильм на эту тему - об ответственности людей не только перед самими собой, но и друг перед другом. О необходимости быть честными. О том, что всё в нашей жизни взаимосвязано - и хорошее, и плохое. Я помню, как повторяла строчки из одной роли, когда героиня размышляет о том, стоит ли рискнуть и открыться миру: "Если я останусь невидимой, правда будет похоронена. Я не могу этого допустить".

Между прочим, девушка понимает, что за свои убеждения рискует жизнью и даже наверняка погибнет. Внезапно я стала вспоминать какие-то давно забытые вещи - словно вся жизнь промелькнула у меня перед глазами. Люди обычно видят подобные флэшбеки в момент клинической смерти. Но я была вполне жива. Только поняла, что большую часть своей жизни провела, стараясь приспособиться или вовсе исчезнуть.

Когда я пошла в третий класс, мы только что переехали, и меня отдали в новую школу - католическую вместо обычной. Раньше я спокойно играла с девочками, носила длинные
волосы, и все бегали в джинсах и футболках. В католической школе девочкам полагались
юбки, а мальчикам брюки. Мне сказали, что надо подстричься. Я хотела сыграть в "классики", но меня не приняли, потому что я теперь - мальчишка, один из них. Утром, перед началом уроков нас построили в две линейки. И вот я иду мимо девочек, чувствуя странное притяжение - но всё же должна шагать мимо. А когда я поворачиваюсь к мальчикам, то начинаю смущаться и понимаю, что мне к ним не надо. В общем, я застряла. Помню, монахиня оторопело смотрит на меня и начинает ругаться.

Я не знаю, как быть дальше. Она хватает меня и кричит. Но мне-то что делать? Я вовсе не хочу быть непослушной. Я пытаюсь приспособиться. Разъярённая моим молчанием, монахиня отвешивает пощёчину. Вы ни за что не поверите, что случилось дальше - мимо ехала мама и увидела, как воспитательница меня бьёт. Взвизгнули покрышки, хлопнула дверь, мама влетела в комнату, отняла меня у монахини и велела ей больше никогда ко мне не прикасаться. Ура, я спасена!.. Но мы едем домой, и там мама начинает выяснять, что же всё-таки случилось. А я не могу толком рассказать. Я ковыряю ногой паркет и молчу. Мама снова и снова спрашивает, что произошло. Я чувствую, как она начинает на меня сердиться. Она велит посмотреть на неё, но я не хочу. Даже если я на неё посмотрю, она не поймёт, в чём дело. И не увидит меня.

В последний раз мне велели произнести речь в восьмом классе. Я была отличницей, и мистер Хендерсон, наш учитель, объяснил, что это большая честь - выступать с речью перед всеми. Может быть, но не для меня. Я тогда была болезненно застенчивой. Перед вами мне выступать приятно, но я правда смущаюсь. Я спросила: "А не может кто-нибудь ещё побыть отличником?". Мистеру Хендерсону не понравились мои слова. Он сказал: "Так не пойдёт". Объяснил, что понимает моё замешательство, что никому не нравится стоять перед аудиторией - тогда зачем мы вообще выступаем с речами? В общем, я должна была подумать не только о себе, но ещё об одноклассниках и о своих родителях, которые будут мной очень гордиться. По его словам, есть вещи, которые мы делаем для себя. И есть вещи, которые мы делаем для других.

Я понятия не имела, о чём буду говорить. Но добросовестно засела за речь и весь вечер
провела, возя ногами под столом и кутаясь в ночнушку, которую утащила у сестры. Кажется, я писала о том, что знание материально. Оно не так уж отличается от лестницы, по которой мы можем забраться куда-нибудь. Знание позволяет нам покорять такие высоты, о которых мы раньше и не мечтали. Не помню, как я произнесла эту речь. Зато помню, как ревела после неё, запершись в туалете. Я чувствовала себя идиоткой - рассказывала о других мирах и вершинах, а сама не знала, как жить дальше.

В старших классах я записалась в театральный кружок - большей частью из-за моей сестры, но ещё и потому, что там была роскошная костюмерная. Это была огромная кладовая далеко за сценой, полная нарядов. Я влюбилась в её пыльную тишину, и часами могла читать, окружённая рядами вешалок и туфель. Как-то раз я примеряла платье с корсетом, воображая себя знатной дамой, и вдруг услышала, что меня зовёт помощница режиссёра. Я еле успела втиснуться куда-то за шкаф. Сердце у меня колотилось так громко, что я боялась - его услышат. А мне как раз хотелось провалиться сквозь землю или сделаться невидимой.

По мере взросления к моему одиночеству добавились депрессия и бессонница. Я никогда не спала много, но в последний год в школе потеряла всякий сон, глядя на то, как мужают мои сверстники.
Они хвастались щетиной и мускулами, а я ночами просиживала перед зеркалом, боясь того, что я однажды там увижу. Меня любили, но не особенно могли защитить, так как я не объясняла, что со мной творится. Без примеров для подражания, без одобрения и поддержки я стала верить внутреннему голосу, который вкрадчиво нашёптывал: это со мной что-то не так. Это я не такая, как все - ненормальная, издёрганная, страшная. А ещё меня никто никогда не полюбит.

Как-то после занятий я пошла в "Бургер Кинг" и написала предсмертную записку. Разумеется, на четырёх страницах - а чего вы ждали от болтушки? Но я писала её для своих родителей и очень хотела объяснить им, что они не виноваты. Дело было во мне. Я не вписалась в этот мир.
Сочиняя записку, я плакала навзрыд, но персонал "Бургер Кинг" всякого навидался, и меня никто не трогал.

Я часто поздно возвращалась домой из-за занятий в театральном кружке, так что меня в течение какого-то времени не должны были хватиться. Я вышла на пустую платформу и пропустила свою обычную электричку. За ней шёл экспресс - он не останавливался, и можно было прыгать наверняка.
Увидев его огни, я сняла рюкзак и положила его на скамейку. Записку я пристроила сверху. Я старалась ни о чём не думать и собраться перед прыжком. Но меня отвлёк худой старик, появившийся на платформе. Я удивилась: поздним вечером мало, кто садился на этой станции. У него были большие квадратные очки - такие же носила моя бабушка. Он смотрел на меня, как одно животное смотрит на другое - пристально, не мигая. Старик не подошёл ко мне, не заговорил. Он всего лишь не отводил взгляда.

Если бы он не обратил на меня внимания, меня бы сегодня здесь не было.
Позднее я нашла в себе силы признаться в том, что я транссексуалка. Я с изумлением выяснила, что вовсе не обречена на одиночество. Я встретила замечательную женщину, которая полюбила меня не за то, какой я должна быть, а за то, какая я есть. В сущности, она первой увидела меня - настоящую. И каждое утро, просыпаясь рядом с ней, я счастлива, что в моей жизни появились эти дивные голубые глаза.

Далеко от дома, в Сиднее я наконец-то рассказала семье про себя. Когда я сообщила маме, в чём дело, она села в самолёт и тут же примчалась на другой конец света. Она боялась, что ей придётся оплакивать сына. Но по приезде выяснилось, что у неё есть дочь. Она была удивлена и бесконечно счастлива, что может узнать меня с этой стороны. Мы пошли ужинать. Я нарядилась так женственно,
как могла - мне хотелось, чтобы все увидели во мне Лану. Я молилась, чтобы обслуживающий персонал не звал меня "сэр" или "он", как будто они могли подтвердить или опровергнуть моё существование. Моя мама, кстати, тоже любит поговорить.
Она всегда знакомится с официантами.
Вот и тогда она представилась: "Привет, я Линн, а это моя дочка Лана!". Официантка улыбнулась нам и сказала: "Вы с ней похожи". Когда приехал отец, он воспринял новость гораздо легче, чем пережил выборы мэра Чикаго в 1983 году. Он до сих пор мучается, что мы проголосовали по-разному.
Папа сказал так: "Если мой ребёнок до сих пор идёт ко мне со своими проблемами, я счастливый человек! Как бы то ни было, ты жива, ты выглядишь счастливой, я могу обнять и поцеловать тебя".
У меня замечательные родители. Хотя, честно говоря, это изрядная лотерея. "Что, я выиграла? Почему? Я же ничего не сделала!".

Я думала о том, что сказал отец, и как он принял меня с распростёртыми объятиями, когда мы с женой прочли в газете об убийстве Гвен Араухо. Казалось невероятным, что это случилось здесь и сейчас, что ненависть и предрассудки всё так же могут навредить нам. Жуткая новость никак не вязалась со спокойной реакцией моей семьи. Как же так, ведь девушка погибла только потому, что люди её не поняли и предпочли, чтобы её вовсе не было, лишь бы не менять привычную картину мира.

Невидимость неотделима от заметности. Для каждого трансгендера это не просто афоризм. Либо ты заявляешь о себе, либо скрываешься. Иногда это становится вопросом жизни и смерти.

Через несколько недель после моего каминг-аута мы сидели на пресс-конференции и отвечали на вопросы по новому фильму. Один из репортёров увёл разговор в сторону, всячески пытаясь что-нибудь узнать о моём транзишне. Брат его остановил. "Так, чтобы всем было ясно: если кто-то скажет что-либо неприятное или будет докучать моей сестре, я разобью бутылку об его голову". Вот как парой метких фраз можно завоевать сердце.

Я сегодня выступаю здесь ещё и потому, что мистер Хендерсон научил меня - что-то мы делаем для себя, а что-то для других. В детстве я мечтала стать писательницей или режиссёром, но очень боялась, что меня не поймут или отвергнут. Мне не на кого было ориентироваться. Но если я могу стать примером для кого-нибудь, то я готова пожертвовать неприкосновенностью личной жизни. Я бесконечно благодарна за поддержку моей жене, моей семье и моим друзьям. Мы все очень разные,
но всё-таки мы есть. HRC помогает нам оставаться на плаву, ясно показывая, что различия не отталкивают, а объединяют нас.
 
Редактировалось: 16.12.2013 03:55. Редактировал Татьяна.
  Для добавления сообщений Вы должны зарегистрироваться или авторизоваться.
ВверхОтветить
Форум FireBoard. Русская редакция: Adeptus ver.1.9получить последние сообщения прямо на Ваш рабочий стол
(C) 2017 Четвертый путь - Гурджиев Успенский. Практики cаморазвития - Анатолий Арлашин Татьяна Орбу
Joomla! - свободное программное обеспечение, распространяемое по лицензии GNU/GPL.
Русская локализация © 2005 Joom.Ru - Русский дом Joomla!
Страница сгенерирована за 0.019831 секунд